April 12th, 2014

Парад классики. Елена Федоренко об итогах 3 тура "Арабеска"

Третий тур конкурсных испытаний — праздник чистой классики — вышел своеобразной презентацией ее строгого нрава и неким «оммажем» отношениям молодых к наследию. Предусмотренный программой классический этикет обернулся уважением к балетной старине, что естественно и символично для истории хореографического искусства Перми. Пермяки и провели главную тему третьего тура.

Из 31 финалиста десять молодых артистов учатся в хореографическом колледже или работают в славном театре города на Каме. Нет сомнений, что совсем скоро подрастет целая плеяда пермских солистов — высоких, фактурных, с хорошей, по мировым стандартам, техникой и яркими индивидуальностями.

Столько же участников — числом десять — представляли другие российские города, вместе взятые: четверо москвичей, двое петербуржцев, по одному финалисту из Новосибирска и Воронежа, Йошкар-Олы и Улан-Удэ. Треть составили соискатели из зарубежья: ближнего — два танцовщика из Казахстана, и дальнего — по три участника из Бразилии и Японии; балетный статус Кореи, Португалии и США отстаивали по одному конкурсанту.

В ряду классических образов фаворитами оказались герои бравурного «Дон Кихота». Цирюльники предстали разными: благородных манер — у недавно ставшего москвичом Александра Омельченко, юрким и быстрым — у Ли Сын Йона из Кореи, задорным и несколько инфантильным — у японца Енена Такано, на стыке романтизма и брутальности — у красавца-пермяка Никиты Четверикова, изысканным — у петербуржца Эрнеста Латыпова.

Бразильской солнечной энергией Аманда Гомес и Диего Да Кунья можно было растопить сердца не только зрителей, но и уставшего за конкурсные показы жюри. Дочь трактирщика ставила задорные звонкие точки в конце каждой танцевальной фразы, а бразильский брадобрей «проговаривал» свои па так неистово, словно от этого зависела вся его дальнейшая жизнь. Москвич Дмитрий Прусаков увлекся головокружительными полетами, в промежутках между волюнтаристскими эскападами обращая внимание на свою кокетливую и отважную Китри — Такуду Саяка. Свой спектакль разыграли американка Джой Вомак и москвич Михаил Мартынюк. Актерская лаконичность и даже некоторая строгость Китри в сочетании с неуемной жаждой жизни, переполнявшей Базиля, рождала эффект внезапного и красочного фейерверка.

Зрительская жажда игрового живого театра была сполна удовлетворена еще несколькими номерами. Ясуоми Акимото словно вышел с репетиции самого Бурнонвиля, считавшего, что ничего необязательного на сцене не бывает — «челябинский японец» реагировал на каждое движение своей Сильфиды Ито Томоми. Искрометность техники мельчайшей балетной огранки передал в вариации Джеймса москвич Дмитрий Дьячков.

Collapse )
Елена Федоренко